Ван Чэн

Трансграничная коррупция перестала быть маргинальным раздражителем — она превратилась в системный риск, подрывающий качество государственного управления и доверие общества и искажающий конкурентные отношения на евразийском континенте. Китай и Россия после 2012 года провели масштабные реформы национальных механизмов борьбы с коррупцией, однако научных исследований, непосредственно посвященных двустороннему сотрудничеству в этой сфере, крайне мало. Данная статья анализирует институциональные основы китайско-российского взаимодействия в борьбе с коррупцией, прослеживая его эволюцию от спорадических обменов в рамках взаимной правовой помощи до многоуровневой структуры, интегрированной в механизмы Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), БРИКС и инициативы «Пояс и путь». Цель исследования — выявить области реальной взаимодополняемости антикоррупционных режимов Китая и России, а также точки их противоречий, а затем оценить реалистичность создания совместных стратегических инструментов. На основе сравнительного институционального анализа изучены двусторонние договоры, многосторонние декларации, нормативно-правовые акты и данные о правоприменении за период 2013–2025 годов. Отмечается, что создание Китаем в 2018 году Национальной комиссии по надзору стало решающим переходом от кампанийного правоприменения к институционализированному контролю, а реформы России в эпоху Конвенции ООН против коррупции расширили правовую базу трансграничного судебного сотрудничества. Анализ выявил четыре уровня сотрудничества: взаимная правовая помощь на основе договоров, координация на многосторонних платформах, отраслевые механизмы соблюдения норм и формирующиеся цифровые инструменты государственного управления, каждый из которых находится на разной стадии развития и сталкивается с различными практическими препятствиями. Основными барьерами для углубления интеграции являются асимметрии институциональной структуры, требования к доказательствам и процедуры возврата активов. Статья вносит вклад в развивающуюся научную литературу о южно-южном антикоррупционном управлении, предлагая типологию форм сотрудничества и обосновывая поэтапную двустороннюю стратегию, основанную на нормативных рамках ШОС и БРИКС.